Докладчик: ректор д.мед н. Левчин А.М.
Президентом и Правительством Российской Федерации большое внимание уделяется реформированию системы образования и системы здравоохранения России. По словам В.В. Путина, в её основу заложен фундаментальный принцип – «Необходимо сохранить глубину и фундаментальность отечественного образования!». Это свидетельствует о приоритете традиционных ценностей в формировании образа врача будущего.
Исходя из генерального направления развития нашей страны, на основе выбранных приоритетов, Министерство здравоохранения России сформулировало свою главную миссию – ВМЕСТЕ СОХРАНЯЕМ ЗДОРОВЬЕ КАЖДОГО, а также ключевых 7 ценностей – внимание и уважение, справедливость и доверие, оперативность и своевременность, открытость и прозрачность, работа на результат, непрерывное улучшение и развитие.
Министр здравоохранения Мурашко М.А. перечислил основные ориентиры для воспитания врача будущего для вас, уважаемые студенты, – это 17 традиционных ценностей:
Из них вытекают 7 главных ценностей студентов-медиков:
Данные ценности подробным образом описаны в национальных и федеральных проектах в виде достижимых целях. Т.е. наша задача, как преподавателей медицинского университета, состоит в формировании личности врача, имеющего к 6 курсу как профессиональные, так и общепрофессиональные и универсальные компетенции для КВАЛИФИЦИРОВАННОГО СОХРАНЕНИЯ ЗДОРОВЬЯ КАЖДОГО.
Обращаю ваше внимание на 7 ценностей студента-медика и 17 традиционных российских ценностей! Именно о них я пришёл поговорить с вами, будущими врачами-педиатрами, на примере великого русского врача-педиатра, основоположника русской педиатрии и детской клинической фармакологии – Николая Ивановича Быстрова. Вы услышите, что традиционные ценности напрямую перекликаются с тем понятием «русских скрепов врачевания», поиском которых мы занимаемся в рамках работы нашего Русского культурно-просветительского центра «Исцеление». Итак!
Николай Иванович Быстров родился в 1841 году в Москве, в семье, где служение Отечеству и науке было естественным продолжением самой жизни. Детство будущего светила медицины прошло не в тиши кабинетов, а в дороге: Воронеж, Новогеоргиевская крепость, Варшава. Судьба профессора-анатома Московской медико-хирургической академии, его отца, Ивана Семёновича, диктовала постоянные переезды. Но эта подвижность, это отсутствие покоя подарили мальчику редчайшее образование – уже в гимназические годы он свободно владел французским, немецким, польским и латынью. Мир был открыт ему через языки, а призвание – через кровь и традицию.
В 1857 году Быстров поступает на медицинский факультет Московского университета. Но студенческая жизнь едва не оборвалась, не успев начаться. Уже на первом курсе он участвует в волнениях против профессора Варнека, обвиняемого в оскорблении патриотических чувств. Избранный депутатом от студенчества, Быстров платит за свою гражданскую смелость дорогую цену – он оказывается среди семнадцати отчисленных.
Казалось бы, карьере конец. Но это поражение становится точкой отсчёта его триумфа. Он уезжает в Петербург, и в 1864 году с золотой медалью оканчивает Императорскую Медико-хирургическую академию, навсегда связав свою жизнь с детской медициной.
Три года ординатуры в детской клинике при кафедре акушерства открыли ему главную правду: педиатрия в целом, как раздел медицины, требует глобального переустройства, а детские болезни – не просто врачебной интуиции, а строгой научной основы.
Не дожидаясь государственной помощи, в 1867 году на собственные средства он едет в Берлин, в лабораторию фармаколога Оскара Либрейха. Там, на экспериментах, он впервые в России начинает исследовать действие лекарств на детский организм. Возвратившись, в 1869 году Быстров защищает диссертацию о действии бромистого аммония – первую в России педиатрическую диссертацию, ставшую фундаментом отечественной клинической фармакологии детского возраста.
Он соединил лабораторию и клинику, наблюдая 22 маленьких пациентов с коклюшем, и впервые научно обосновал дозировки для детей разного возраста.
В 1870 году Быстров возглавляет детскую клинику при Медико-хирургической академии. Начало было аскетичным – бывшее арестантское отделение предстояло превратить в клинику, где будут лечиться дети. Судьба продиктовала поиск в себе таланта организатора здравоохранения. В 1874 году он добивается переезда в новое здание, расширяет клинику до 20 коек, открывает амбулаторный приём.
Но главное – он впервые в России вводит в преподавание не только лечение, но и гигиену, диететику, физическое воспитание. То, что сегодня называется профилактической медициной.
Результаты говорят сами за себя: число стационарных больных выросло более чем в 2,5 раза, амбулаторных приёмов – в 3 раза, удалось значительно снизить летальность – с 16% до 7-10%.
Но стены – лишь форма. Содержание – это люди. В 1879 году Быстров добивается исторического решения – педиатрия становится обязательным экзаменом для всех выпускников академии.
Впервые в России детская медицина получила равный статус с терапией и хирургией. За 25 лет его руководства через клинику прошли 55 врачей, 22 из них защитили докторские диссертации. Его ученики – Чернов, Якубович, Жуковский, Кисель разъехались по всей империи, открывая кафедры в Киеве, Одессе, Смоленске, Юрьеве.
А в 1885 году он создал первое в России Общество детских врачей в Петербурге, положив начало профессиональному сообществу педиатров. Сегодняшний Союз педиатров России – прямой потомок того самого общества.
В 1896 году, после 25 лет работы, Николай Иванович вышел в отставку. За эти годы его клиника приняла 3538 стационарных и более 20 тысяч амбулаторных пациентов. Но его наследие – не только цифры. Современники называли его человеком, для которого богатый и бедный не имели различия.
Он завещал выбить на своём надгробии слова из Евангелия – «Кто примет одно дитя во имя Моё, тот Меня принимает». В этих словах – вся его философия – лечить не болезнь, а ребёнка, с любовью и состраданием. Он не просто стал первым русским профессором-педиатром, он заложил те основания, на которых до сих пор держится отечественная педиатрическая школа.
Биография Николая Ивановича – это не просто хронология дат и достижений. Это ключ к пониманию того, как формировался подлинный «код» русского врача. Код, в котором неразрывно сплавлены научная строгость, гражданская смелость и христианское милосердие. Именно эти внутренние опоры, эти скрепы, позволяли ему не просто лечить детей, но создать целое направление в медицине, изменить саму её философию.
Быстров обладал редким даром – не просто лечить тех, кто пришёл к нему сегодня, но и создавать условия, инфраструктуру для будущего. Он не решал сиюминутных задач. Улучшение больничного быта, расширение клиник, борьба с инфекциями – всё это делалось не для себя и не для отчёта, а для больного ребёнка и поколения, которое придёт на смену.
Он закладывал фундамент, на котором будут строить его ученики через многие годы. Сила учителя определяется не количеством оставшихся при нём, а числом уехавших создавать собственные независимые очаги знаний. Быстров создал не просто кафедру, а школу в самом широком смысле этого слова.
Современники Николая Ивановича особенно отмечали одну его черту – редкую способность не делить людей на важных и незаметных. «Богатый и бедный для Вас не имели различия, всем Вы были одинаково доступны… для всех у Вас было готово доброе слово и утешение». Это точный портрет человека, для которого милосердие было не абстрактной добродетелью, а ежедневной практикой. В эпоху жёстких сословных перегородок Быстров оставался глух к этой иерархии.
Русская врачебная школа складывалась не только из научных открытий, но из незримых нитей милосердия.
Русский врач не может быть конформистом. Умение отстаивать правду и принципы, даже ценой трудностей – важнейший скреп. В 1858 году, когда в конфликте с профессором были задеты патриотические чувства студентов, Быстров не остался в стороне. Поплатившись отчислением, он не сдался, а уехал в Петербург, лишь укрепившись в желании посвятить жизнь служению медицине. Участвуя в волнениях, он не ушёл в политику, не стал диссидентом. Он выбрал путь созидательной оппозиции.
Быстров не сжёг мосты, он построил новые. Он понял главное – менять страну можно не на баррикадах, а у постели больного и за профессорской кафедрой. Его протест трансформировался в колоссальную энергию строительства.
Русский врач часто приходит в профессию через социальный идеализм, находя в медицине единственно возможное поле для честной и полезной деятельности, где можно реализовать себя без политической демагогии.
Русская педиатрия с момента своего появления была шире простой фармакотерапии. Она включала в себя элементы социальной науки и профилактики. Быстров учил студентов не только лечить болезни, но и заниматься гигиеной, диететикой, физическим воспитанием. Он первым предложил подход к ребёнку как к целостному организму, растущему в определённой среде. Он видел в ребёнке не просто пациента, а будущее страны.
Создание в 1885 году первого в России Общества детских врачей стало реализацией глубокой потребности русской интеллигенции в соборности. Быстров понял – одиночки-энтузиасты не выстоят. Чтобы защищать интересы детей и продвигать науку, нужно сообщество, коллективное государственное. Доктора в России – это не просто общество по интересам, а настоящее профессиональное братство. Это гарантия того, что врач не останется один на один с проблемой.
Быстров блестяще сочетал высокую науку с абсолютной демократичностью в практике. Подлинный профессиональный аристократизм проявляется не в закрытости, а в предельной доступности тем, кто нуждается в помощи. Он одинаково блестяще читал лекции и вёл приём в амбулатории, через которую за годы прошло более 20 тысяч детей. Он не гнушался рутиной и не был «кабинетным учёным».
Кто-то сказал в те времена, что Николай Иванович мыслил по-имперски, т.е. по государственному – не как завоеватель, а с пониманием ответственности за всю огромную русскую землю. Он готовил кадры для отправки на периферию осознанно, понимая, что качественная помощь не должна быть привилегией столиц.
«Жизнь требует от современного детского врача решения многих вопросов: как предотвратить поистине ужасную детскую смертность? Как лучше воспитывать дитя, как без вреда провести его через пути школьной жизни, как избавить массу нашей будущей надежды от губительных эпидемий? Посильные труды..., единодушное и братское единение для этой цели – вот наши задачи».
Эти слова, произнесённые при открытии Общества детских врачей, стали завещанием. Этот круг задач Быстров очертил еще в 1885 году, но кажется, что эти слова обращены к нам сегодня напрямую. Потому что уберечь "массу нашей будущей надежды" – это не просто медицинская проблема.
Это нравственный императив, который не имеет срока давности.
Уже тогда, на заре русской педиатрии, он понял то, что мы так часто забываем сейчас – спасти ребёнка – значит, спасти всё. Так не будем ли мы достойны этого завета?
